— Как здесь с охраной? — Сакс оглядела потолок в поисках камер наблюдения.

— Полный ноль: ни видеокамер, ни охранников, ни журнала для записи посетителей. Входи — не хочу.

— Проще и быть не может, да, Пуласки?

— Да, мэ… Да, детектив.

Сакс хотела было сказать, что «мэм», в отличие от «леди», звучит нормально, но не знала, как объяснить разницу.

— Вопрос: ты закрыл двери пожарного выхода внизу?

— Нет, оставил открытыми.

— Значит, здесь может быть еще горячо.

— Горячо?

— Преступник может вернуться.

— Я…

— Твоей ошибки здесь нет, Пуласки. Я просто должна быть в курсе.

— Ну… да, наверное, может и вернуться.

— Ладно, оставайся у дверей и слушай.

— Что слушать?

— Ну, например, если в меня будут стрелять. Хотя лучше, если ты сначала услышишь, как кто-то подкрадывается или передергивает затвор.

— В смысле — остаюсь прикрывать?

Сакс подмигнула и вошла в зал.

Значит, она собирает улики, размышлял Томпсон Бойд, наблюдая, как женщина внимательно осматривает пол, ищет отпечатки, следы и прочее, что в таких случаях положено искать. Он ничуть не беспокоился, зная, что сработал, как всегда, чисто.

Томпсон стоял у окна на шестом этаже здания напротив музея. Когда девчонка сбежала, он обогнул пару кварталов, вернулся, вошел в дом на противоположной стороне Пятьдесят пятой улицы и занял там наблюдательный пост.

Несколько минут назад ему представилась другая возможность убить девчонку: она разговаривала с полицейскими на улице, прямо у входа в музей. Но вокруг было слишком много полиции. Он успел сфотографировать ее мобильником, прежде чем их с подругой усадили в патрульную машину. Кроме того, здесь оставалось одно незавершенное дело.